- сказал прапор и отправил нас драить пол. В армии давно отменили звание прапора, но наш прапор был всем прапорам прапор - удержался. Теперь никто не понимал, как его называть, а он летал меж нами беспокойным духом незримой Родины.

Захолустная часть находилась в секретном лесу. Грибники натыкались на предупреждающие таблички, но порой бывали и трупы, когда скушно, ведь можно этих гадов отстреливать. Все по закону, и это - единственная радость для часового.

Но рассказ будет не о том, и пусть не обманет других камуфляж в первых строчках.

Однако, рассказ завязан на секретном лесу, на полянке, внутри секретного леса.

Старые сосны и поваленный сухостой, редкие болотца, озеро вдалеке. А периодически, для военных нужд - вырубки, где буйно растет все что угодно спустя советское время.

Мощные, старозаветные муравейники - то ли освоенные кучи предварительного песка, то ли - фантастика! - натащенные муровями и пугающие своей высотой в два метра. Рядом - облепленная тлей кашка, настолько плотно, что любые очертания скрыты за веществом насекомых.

Именно такая картина заставляет бежать подальше, с опаской пересекая муравьиные кучи, боясь, ненароком, провалиться в тайную ловушку для крупной дичи. Свалившись в темноту, ты почувствуешь шевеление тысяч тел, вгрызающихся в твое таким огромным количеством, что скоро не обнаружат даже скелет.

Полуоборванное и вряд ли кем-либо виденное, оно приклеено к табличке заброшенного огорода. Участки военного поля в конце перестройки раздали кооперативам, но вскоре юные ковбои трех сосен и шести соток пали жертвой рекетирских разборок.

Кто этот сумасшедший грибник, думал я, прогуливаясь под свежем сентябрьским небом со своим драгоценным ружьем. Что за отчаяние заставило его клеить эту бумагу, немотой крича всему миру, всему небу и сочащейся насекомыми земле посредине языческого, дремлющего, изредка издающего газы, леса?

Но мои размышления прервал он. Не человек. Красавец! Гриб-королевич.

Я, придерживая дыхание, взвел двустволку и бахнул прямо по шляпке, чтобы не убежал. Гриб оказался хитер и решил прикинуться мертвым, думая, что так я его не поймаю. Опередив реакцию свистуна, я долбанул контрольный.

В моей памяти всплыл Василич, часто охранявший свежевыросшие грибы в кустах. Он мог бы выскочить и сделать вид, что спасет грибца, но усы всегда выдавали обреченную неуверенность.

Да... Холодный Василич...

Пошуршав в кустах, я не обнаружил прокурора, но нашел три спелые ягоды, пальнул в них - для дезинфекции - и отправил в рот.  Нет ничего вкуснее полянных ягод!

Серега часто рассказывал мне, что ловить гнездовые ягоды надо на рассвете, но и сейчас они были еще вкусны, хотя к часу неминуемо станут несъдобны.